Библия как история.

Вернер Келлер

Глава 11. На пути к Синаю

Уход из Раамсеса. - Где произошло "чудо на море" ?- Брод у Суэцкого канала. - Три дня без воды. - Стаи перепелов в период миграции.- Экспедиция выясняет тайну "манны". - Египетские рудники на Синае. - Алфавит в храме Хатхор.

    "И отправились сыны Израилевы из Раамсеса в Сокхоф" (Исх. 12:37). "И обвел Бог народ дорогою пустынною к Чермному морю" (Исх. 13:18). "И двинулись сыны Израилевы из Сокхофа, и расположились станом в Ефаме, в конце пустыни" (Исх. 13:20). "И погнались за ними Египтяне, и все кони с колесницами фараона, и всадники, и все войско его, и настигли их расположившихся у моря, при Пи-Гахирофе перед Ваал-Цефоном" (Исх. 14:9).

    Первый отрезок пути, проделанный беженцами, можно легко проследить по карте. Сразу заметно, что они двигались не по направлению к "дороге земли Филистимской" - так называемой "дороге Ай"[43], ведшей из Египта через Палестину в Азию. Эта главная дорога, по которой проходили караваны и военные экспедиции, пролегала почти параллельно средиземноморскому побережью и была самым коротким и лучшим путем, но вместе с тем и самым охраняемым. Целые армии солдат и чиновников на пограничных постах зорко наблюдали за всем движением в обоих направлениях.

    Главная дорога была слишком опасной. Поэтому израильтяне направились к югу. Из Пер-Рамсеса на восточном рукаве дельты первая остановка - Сокхоф в Вади-Тумилат. После Ефама следующая остановка - Пи-Гахироф. Согласно Библии, это место лежит "между Мигдолом и между морем, пред Ваал-Цефоном" (Исх. 14:2). Мигдол появляется также в египетских текстах, это означает просто "город". Форт, который находился там, охранял караванный путь к Синаю. Руины его были найдены во время раскопок в Абу-Хасане, в пятнадцати милях к северу от Суэца.

"И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь, и сделал море сушею; и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону" (Исх. 14:21, 22).

    ...Отряд египетских колесниц, который пытался захватить и вернуть израильтян, поглотило море, лошади и всадники утонули.

    Это "чудо на море" постоянно занимает человеческие умы. Трудности, с которыми столкнулись ученые и исследователи, относятся не к самому бегству израильтян, которое было вполне правдоподобным. Проблема заключалась в месте события, и восстановить отчетливую картину произошедшего едва ли было возможно.

    Первая трудность состоит в переводе. Еврейское название "Yam Suph" переводят иногда как "Красное море" ("Red Sea"), а иногда как "Тростниковое море" ("Reed Sea"). Современные переводы признают, что это еврейское название означает "Тростниковое море" или "Папирусное болото". "Тростниковое море" упоминается часто: "Ибо мы слышали, как Господь иссушил перед вами воду Чермного моря, когда вышли из Египта" (Нав. 2:11)[44]. В английском переводе Ветхого Завета до Плача Иеремии это море называется "Reed Sea" - "Тростниковое", а в Новом Завете говорится только о "Red Sea" - "Красном море" (Деян. 7:36, Евр. 11:29). На берегах Красного моря не растет тростник. Тростниковое море находилось гораздо севернее.

    Вторая трудность заключается в том, что сейчас едва ли возможно достоверно воссоздать тогдашнюю местность. Строительство Суэцкого канала в XIX веке совершенно изменило ландшафт. Согласно наиболее вероятным предположениям, так называемое "чудо на море" должно было произойти в этом районе. Бывшее здесь некогда озеро Бала, лежавшее южнее "дороги земли Палестинской", исчезло после постройки канала и превратилось в болото. Во времена Рамсеса II Суэцкий залив на юге был связан с Горькими озерами. Возможно, эта связь простиралась до озера Тимса - "Озера крокодилов". В этом районе некогда и находилось Тростниковое море. Через водный путь, ведущий к Горьким озерам, можно было переправиться вброд в нескольких местах. Поэтому бегство из Египта через Тростниковое море было вполне возможным.

    В раннехристианские времена паломники думали, что израильтяне бежали через Красное море. В то время они считали, что это произошло у северного края залива, близ города Эс-Суэц - современного Суэца. Переход через море мог произойти и здесь. Временами в этом месте сильный северо-западный ветер отгоняет воды так далеко назад, что залив можно перейти вброд. В Египте преобладает западный ветер. Восточный же ветер, который упоминается в Библии, напротив, типичен для Палестины.

  "И повел Моисей Израильтян от Чермного моря, и они вступили в пустыню Сур; и шли они три дня по пустыне, и не находили воды. Пришли в Мерру, и не могли пить воды в Мерре, ибо она была горька" (Исх. 15:22-23).

  "И пришли в Елим; там было двенадцать источников воды и семьдесят финиковых дерев" (Исх. 15:27).

  "И двинулись из Елима, и пришло все общество сынов Израилевых в пустыню Син, что между Ели-мом и между Синаем..." (Исх. 16:1).

    Началось трудное путешествие - кочевая жизнь по бесплодной, скудной земле.

    Передвигаясь с ослами, козами и овцами, можно было проходить задень лишь небольшой отрезок пути - приблизительно 12 миль. Каждый день приходилось заботиться о новом источнике воды.

    Сорок долгих лет сыны Израилевы бродили по краю пустыни, от колодца к колодцу, от источника к источнику. Самые важные этапы этого пути можно отметить по местам остановок израильтян, которые упоминаются в Библии.

    Это путешествие очень реалистически и убедительно описано в 33-й главе Книги Чисел. Вполне понятно, что люди, идущие вместе со стадами животных, никогда не удалялись слишком далеко от оазисов и пастбищ Синайского полуострова и Негева.

    От берегов Нила к горам Синайского полуострова тянется древний исхоженный путь. С третьего тысячелетия до н. э. по этой дороге проходили партии рабочих и рабов, добывавших в горах Синая медь и бирюзу. Неоднократно на протяжении этих тысячелетий синайские рудники на целые века предавались забвению. О сокровищах, скрытых в них, вспомнил Рамсес II, и работы опять возобновились.

    По этой дороге, ведущей к рудникам, Моисей и повел свой народ. Она начиналась в Мемфисе, пересекала верхний край залива, у которого сейчас находится Суэц, а затем поворачивала к югу и сорок пять миль тянулась по безводному пространству без единого оазиса или источника. В Библии ясно говорится, что израильтяне в начале своего путешествия блуждали три дня по безводной пустыне, затем пришли к колодцу с не пригодной для питья водой, после чего вскоре достигли очень богатого оазиса, где было "двенадцать источников воды и семьдесят финиковых дерев". Это очень точное библейское описание помогло ученым найти исторически достоверное направление пути израильтян во время исхода из Египта.

    Сорокапятимильный переход массы людей со стадами скота должен был длиться три дня. Кочевники вполне могли справиться с жаждой за этот период. На крайний случай у них всегда был с собой "неприкосновенный запас" - вода в бурдюках из козьих шкур (вспомним такие же бурдюки на изображении патриархальной семьи из гробницы в Бени-Хассан). В сорока пяти милях от северного края Красного моря находится колодец, который бедуины называют "Айн-Хавара". Кочевники очень неохотно останавливаются там со своим скотом: вода в колодце не годится для длительного пользования. Она соленая и сернистая - "горькая", как называет ее Библия. Это место - древняя Мерра.

    В пятнадцати милях южнее, на расстоянии ровно одного дня перехода, лежит Вади-Гарандел - прекрасный оазис с тенистыми пальмами и множеством источников. Это - библейский Елим, место второй остановки израильтян. После Елима вдоль берега Красного моря начинается пустыня Син, известная сейчас под названием "Равнина Эль-Каа". Сыны Израиля прошли не столь уж большое расстояние, но они были неподготовленными и непривычными к лишениям после жизни в Египте - хотя и суровой, но все же сытой и упорядоченной. Поэтому неудивительно, что они начали выражать свое разочарование и недовольство. Впрочем, к их скудной пище неожиданно добавились два весьма приятных продукта.

"Вечером налетели перепелы и покрыли стан, а поутру лежала роса около стана; роса поднялась, и вот, на поверхности пустыни нечто мелкое, круповидное, мелкое, как иней на земле. И увидели сыны Израилевы и говорили друг другу: что это? Ибо не знали, что это. И Моисей сказал им: это хлеб, который Господь дал вам в пищу" (Исх. 16:13-15).

    По поводу этих перепелов и манны неоднократно возникали более или менее серьезные дискуссии. Какое огромное недоверие они вызывали! Ведь, казалось, Библия повествует о сверхъестественных и необъяснимых вещах! Однако напротив, перепела и манна - это вполне реальные явления. Стоит лишь расспросить об этом естествоиспытателей или местных аборигенов, наблюдающих подобные вещи и по сей день.

    Исход израильтян начался весной, во время большой миграции птиц. Из Африки, где летом становится нестерпимо жарко и сухо, с незапамятных времен птицы мигрируют в Европу двумя путями. Один путь пролегает через западное побережье Африки в Испанию, другой - через восточное Средиземноморье на Балканы. В первые месяцы года перепела вместе с другими птицами, направляясь по восточному пути, пересекают Красное море. Утомленные длительным перелетом, они приземляются на прибрежной равнине, чтобы собраться с новыми силами для дальнейшего путешествия через высокие горы к Средиземноморью. Иосиф Флавий ("Иудейские древности", III, 1,5) описывает случай подобного рода, и даже сегодня весной и осенью в этом районе бедуины ловят руками ослабевших приземлившихся птиц.

    Что же касается знаменитой манны, то о ней имеется достоверная информация от ботаников. К сведению читателей: каждый, кто интересуется манной, может найти ее в перечне экспорта Синайского полуострова. Более того, она зарегистрирована в каждом ботаническом справочнике Ближнего Востока - это растение Tamarix Mannifera, Ehr. В описаниях происшествий, аналогичных библейским, нет недостатка. Так, одному сообщению очевидца - почти пять сотен лет: "В каждой деревне, повсюду в районе Синайских гор по-прежнему можно найти "хлеб небесный", который монахи и арабы собирают, хранят и продают паломникам и чужестранцам". Эти слова были написаны в 1483 году Брайтенбахом, деканом собора в Майнце, в его отчете о паломничестве на Синай. "Этот самый "небесный хлеб", - продолжает он, - выпадает почти на рассвете, подобно росе, и повисает шариками на траве, камнях и веточках. Он сладкий, как мед, и липнет к зубам. Мы купили много его".

    В 1823 году немецкий ботаник Г. Эренберг опубликовал статью "Symbolae Physicae", которую даже его коллеги восприняли с недоверием. Его объяснения, по-видимому, требовали от людей слишком многого, а именно: поверить, что эта пресловутая манна - не что иное, как секреция, выделяемая тамарисковыми деревьями и кустами, когда на них нападает определенный вид тли, обнаруженной на Синае.

    Столетием позже организовали экспедицию в поисках манны. Ученые-ботаники из Иерусалимского Еврейского университета Фридрих Симон Боденхаймер и Оскар Теодор отправились на Синайский полуостров, чтобы прояснить раз и навсегда спорный вопрос о существовании манны. На протяжении нескольких месяцев двое ученых занимались исследованием высохших русел и оазисов во всем районе Синайских гор. Их отчет вызвал сенсацию. Они не только привезли с собой первые фотографии манны и полностью подтвердили выводы Брайтенбаха и Эренберга, но также установили фактическую достоверность библейского рассказа о скитаниях израильского народа по пустыне.

    Действительно, без тли, упомянутой впервые Эренбергом, в тех местах вообще не могло бы быть манны. Эти маленькие насекомые живут главным образом за счет тамариска - местной разновидности деревьев на Синае. Они выделяют особую смолистую секрецию, которая, по словам Боденхаймера, по форме и размерам напоминает зернышко кориандра. Когда она падает на землю, то имеет белый цвет, который через некоторое время меняется на желто-коричневый. Естественно, оба ученых не забыли попробовать манну. По мнению Боденхаймера, "у этих кристаллических зерен манны специфически сладкий вкус. Больше всего это похоже на вкус меда, когда он уже засахарился после долгого хранения". В Библии говорится: "она была, как кориандровое семя, белая, вкусом же как лепешка с медом" (Исх. 16:31).

    Данные экспедиции подтверждают также и другие детали библейского описания манны: "И собирали его рано поутру, каждый сколько ему съесть; когда же обогревало солнце, оно таяло" (Исх. 16:21). И сейчас точно таким же образом бедуины Синайского полуострова спешат собрать по утрам как можно раньше эту "Mann es-Sama" - "манну небесную", торопясь опередить жестоких конкурентов-муравьев. В отчете экспедиции говорится: "Они начинают собирать манну, когда температура почвы достигает 21 градуса по Цельсию - это происходит около 8-30 утра. До этого времени насекомые малоактивны". Как только муравьи начинают оживляться, манна исчезает. Должно быть, то же самое имелось в виду, когда в Библии говорится, что манна "таяла". Бедуины предусмотрительно не забывают тщательно закрывать горшки, в которые они собирают манну, чтобы муравьи не набросились на нее. Точно так же было и в дни Моисея во времена пребывания израильтян в пустыне: "Но не послушали они Моисея, и оставили от сего некоторое до утра, - и завелись черви..." (Исх. 16:20).

    Появление манны зависит от благоприятных зимних дождей и из года в год бывает различным. В хорошие годы синайские бедуины могут собирать по утрам по четыре фунта манны на человека - это значительное количество, которого вполне достаточно для взрослого человека. Поэтому Моисей вполне мог отдать распоряжение сынам Израилевым: "...собирайте его каждый по стольку, сколько ему съесть" (Исх. 16:16).

    Бедуины делают из шариков манны пюре, которое считается вкусной и питательной добавкой к их однообразной пище. Манна действительно идет на экспорт, и если ее хранить как следует, она может стать "неприкосновенным запасом", поскольку сама по себе не портится. "И сказал Моисей Аарону: возьми один сосуд, и положи в него полный гомор манны, и поставь его пред Господом, для хранения в роды ваши" (Исх. 16:33).

    "Сыны Израилевы ели манну сорок лет, доколе не пришли в землю обитаемую; манну ели они, доколе не пришли к пределам земли Ханаанской" (Исх. 16:35). Тамариск с манной до сих пор растет на Синае по всей Вади-эль-Араба до самого Мертвого моря.

    До сих пор мы выслушивали мнения ученых. Но следует спросить, не выходим ли мы в этом вопросе за рамки науки и не вторгаемся ли в область сверхъестественного? Ибо совершенно ясно, что Библия намеренно заставляет нас думать об этом не как о естественном течении событий, но как о божественном промысле. То же самое справедливо и в отношении перепелов.

"И отправились из пустыни Син, и расположились станом в Дофке" (Числ. 33:12).

    В нескольких сотнях метров выше Красного моря расстилаются просторы пустыни Син. Ярко-желтое однообразие выжженных солнцем песков нарушают лишь верблюжьи колючки и редкий кустарник. Даже малейшее дуновение ветерка не обвевает здесь чело путника. Любой, кто пойдет древней проезжей дорогой к юго-востоку, столкнется с незабываемым зрелищем: впереди, прямо у горизонта, внезапно встает над плоскогорьем зубчатый хребет - Синайский горный массив. Взору путника предстают самые необычные и редкие сочетания цветов. Розово-лиловые гранитные отвесные скалы вздымаются в голубое небо. Между ними сверкают светло-желтые и огненно-красные склоны и ущелья, испещренные свинцовыми жилами порфира и темно-зелеными разводами полевого шпата. Кажется, будто все краски цветущего сада выплеснулись в эту буйную каменную симфонию. На краю пустыни Син древний путь внезапно обрывается и теряется в ущелье.

    До начала столетия никто не знал, где искать Дофку. Единственный ключ содержался в самом названии места. Слово "дофка", судя по филологическим тонкостям, в еврейском языке имеет отношение к "плавильным работам". Плавильные работы производятся там, где есть залежи минералов.

    Весной 1904 года Флиндерс Питри, который приобрел в Англии славу "пионера библейской археологии", вышел из Суэца с большим караваном верблюдов. Его сопровождали целая толпа ученых, тридцать топографов, египтологи и ассистенты. От берегов Суэцкого канала экспедиция направилась по древней египетской дороге к Синайской пустыне. До горной цепи через пустыню Син они шли тем же путем, что и сыны Израиля.

    Караван неторопливо двигался вдоль ущелья, огибая круто сворачивающие в сторону холмы. Казалось, время вернулось на три или четыре тысячи лет назад. Караван экспедиции перенесся прямо в мир фараонов. Питри распорядился сделать привал. На террасе, выступающей из каменного фасада, возвышался храм. Лики богинь огромными коровьими очами глядели с квадратных столпов ворот. Прямо из-под земли, казалось, вырастала масса колонн, среди которых одна была очень высокой. На желтом песке вокруг множества каменных жертвенников сохранились следы останков сожженных жертвенных животных. Темные пещеры зияли на поверхности отвесных скал, а высоко над ущельем вздымался сплошной массив Синайских гор.

    Умолкли крики погонщиков. Караван застыл неподвижно, будто очарованный миражом. Среди руин храма Питри обнаружил высеченное на стене имя великого Рамсеса II. Экспедиция достигла Серабит-эль-Хадема - древнего египетского места добычи и центра обработки меди и бирюзы. По всей вероятности, это и было то место, где следовало искать библейскую Дофку.

    Два долгих года в долине перед древним храмом оставался лагерь археологов. Изображения ритуалов культа и картины жертвоприношений на стенах храма означали, что здесь находился центр почитания богини Хатхор. Нескончаемые ряды наполовину засыпанных песком штолен в соседних ущельях свидетельствовали о том, что здесь шли поиски меди и бирюзы. Отчетливо различались следы рабочих инструментов. Поблизости находилось полуразрушенное поселение, в котором жили когда-то рабочие.

    Лучи солнца безжалостно били прямо в котлован долины, и невыносимая жара вдвойне усложняла работу экспедиции. Жизнь рабочих на этих рудниках среди пустынной местности наверняка была, особенно летом, поистине адской. О том, что здесь происходило, экспедиция узнала из надписей времен правления Аменемхета III, относящихся приблизительно к 1800 г. до н. э.

    Хор-Ур-Ре, хранитель царской печати и "министр по труду" обращается к рудокопам и рабам. Он пытается ободрить и поощрить их: "Любой должен почитать за счастье работу в этом месте". В ответ этому следует: "Бирюза всегда будет в горах. Но мы сами должны думать о нашей коже в это время года. Мы уже знаем, что руда добывается в этом сезоне. Но ведь наша кожа не предназначена для таких работ в это время года". Хор-Ур-Ре убеждает их: "Когда бы я ни приводил людей на эти рудники, мною всегда руководило лишь почитание нашего владыки... Я никогда не падал духом при виде работы... Здесь не было подобных разговоров: "О, это для выносливой кожи!" Напротив, глаза искрились..."

    Пока шли полным ходом раскопки на месте древних шахт, жилых домов и в окрестностях храма, всего в нескольких шагах от святилища богини из песка были извлечены обломки каменных табличек и статуя склонившейся фигуры. На табличках и на статуе были изображены необычные знаки. Ни Флиндерс Питри, ни египтологи из его партии не смогли расшифровать их. Было оченидно, что это - буквы неизвестной письменности. Хотя они производили впечатление пиктограмм и отдаленно напоминали египетские иероглифы, едва ли можно было назвать их "языком в картинках". Для этого было слишком мало разновидностей значков.

    Тщательно изучив все обстоятельства этой находки, Флиндерс Питри пришел к смелому заключению: "Этой системой линейного письма пользовались рабочие из Ретену, нанятые египтянами и часто упоминаемые в египетских текстах. Следствия из этого факта весьма значительны: за полторы тысячи лет до Рождества Христова простые рабочие из Ханаана умели писать, и этот тип письменности возник независимо и от иероглифов, и от клинописи. Далее, эта находка раз и навсегда лишает веса все гипотезы о том, что израильтяне, прошедшие через эту местность на пути из Египта, были в то время неграмотны".

    Выводы Питри привлекли огромное внимание антикваров, палеографов и историков. Все теории о возникновении и начале использования письменности в Ханаане разом устарели. Конечно, казалось невероятным, чтобы жители Ханаана владели собственным типом письма уже в середине II тысячелетия до н. э. Правоту Питри можно было подтвердить лишь текстом на синайских табличках. Возвратившись в Англию, Питри немедленно скопировал эти таблички.

    За расшифровку диковинных, неуклюжих значков усердно взялись палеографы из множества стран. Но никому не удавалось понять их. Лишь десять лет спустя сэру Алану Гардинеру, блестящему и неутомимому переводчику египетских текстов, посчастливилось приподнять завесу над этой тайной. Он первым расшифровал фрагменты надписей.

    Ему помогло часто встречающееся словосочетание "пастушеский посох". Со временем Гардинер пришел к выводу, что комбинация из четырех или пяти знаков, встречающаяся в тексте надписей несколько раз, представляет древнееврейские слова. Пять букв "l-B-'-l-t" он интепретировал как "(посвященный) для (богини) Ваалат".

    Во II тысячелетии до н. э. женское божество по имени Ваалат почиталось в морском порту Библ. Именно в честь этой богини египтяне воздвигли храм в Серабит-эль-Хадеме. Только называли ее египтяне именем "Хатхор". Рабочие из Ханаана искали, медь и бирюзу по соседству с храмом этой богини.

    Цепь событий замкнулась. Но все значение открытий на Синае прояснилось окончательно лишь через шесть лет после смерти Флиндерса Питри, когда завершились тщательные исследования его находок.

    Гардинер сумел расшифровать только часть необычных знаков. Только тридцать лет спустя, в 1948 г., группа археологов из Лос-Анджелесского университета нашла ключ, позволивший подобрать соответствия всем буквам на синайских табличках. Не осталось сомнений в том, что эти надписи датируются примерно 1500 г. до н. э. и написаны на ханаанском наречии.

    То, что Флиндерс Питри извлек из-под горячих песков Синая, в наши дни каждый встречает в измененной форме в газетах, книгах и журналах. Камни из Серабит-эль-Хадема сохранили предка нашего алфавита. Две самые ранние формы письменности, возникшие на территории "Плодородного полумесяца" - иероглифы и клинопись, - были уже достаточно древними в то время, когда во II тысячелетии до н. э. возник третий основной способ письменной передачи мысли - алфавит. Не без влияния иероглифической письменности своих товарищей - египтян семитские рабочие на Синае изобрели свой собственный, особый и в корне новый тип письма.

    Ставшие знаменитыми синайские надписи представляют первый этап развития северно-семитского алфавита прямого предка нашего современного алфавита. Он использовался в Палестине и в финикийских республиках на побережье. Примерно в конце IX в. его позаимствовали греки. Из Греции алфавит попал в Рим, а оттуда уже распространился по всему земному шару.

    "И сказал Господь Моисею: напиши сие для памяти в книгу..." (Исх. 17:14). Это - первое употребление слова "написать" в Ветхом Завете. Оно встречается в том эпизоде, когда израильтяне достигают следующего после Дофки места стоянки. До того это слово не употреблялось пи разу. Расшифровка синайских табличек позволяет взглянуть на этот фрагмент библейского текста в совершенно новом свете - как на исторически достоверное высказывание. Ведь теперь нам известно, что еще за триста лет до исхода из Египта люди из Ханаана умели писать на языке, тесно связанном с языком израильтян.

Оглавление